ДИЗАЙН ВСЕГО— это жизнь, ориентированная на вопрос: «Где я нахожусь?» Давайте различать то, что должно быть интересно, от того, что интересно на самом деле.
Ой плакала Мария, ой плакала, Прикрывала рукой места: А можно нам без чудес, без блага да Без креста? Да лучше вообще родилась бы девочка, Потом внуки пойдут, будет зять… А ангел молчит и стоит, как дерево: Курьер, нерусский, что с него взять. А он ведь живым рождается, не игрушечным, Что наш Исенька, что чужой Кайсын. Каждый, кого вы сделали мясом пушечным, Был когда-то маленький, мягкий сын. И ничего подписывать я не буду вам, На учёт не встану, рожу в хлеву. Сами воюйте хоть в Косове, хоть под Чудовом, Моего не возьмёте, пока живу. А ей говорят: не кричите, девушка, Все без вас заранее решено. Начинайте завтра готовить побольше хлебушка, Воду отстаивайте на вино, Ничего вы здесь, мамочка, не поделаете: Будет время, Иуда выдаст и Ирод съест. А бог, кстати, тоже сначала мечтал о девочке. Но он же папа, Куда свою булочку, да на крест.
То ли новостей перебрал, То ли вина в обед, Только ночью к Сергею пришёл его воевавший дед. Сел на икеевскую табуретку, спиной заслоняя двор За окном. У меня, говорит, к тебе, Серёженька, разговор.
Не мог бы ты, дорогой мой, любимый внук, Никогда, ничего не писать обо мне в фейсбук? Ни в каком контексте, ни с буквой зэт, ни без буквы зэт, Просто возьми и не делай этого, просит дед. Никаких побед моим именем, Вообще никаких побед.
Так же, он продолжает, я был бы рад, Если бы ты не носил меня на парад, Я прошу тебя очень, (и делает так рукой), Мне не нужен полк, Ни бессмертный, ни смертный, Серёженька, никакой. Отпусти меня на покой, Серёжа, Я заслужил покой.
Да, я знаю, что ты трудяга, умница, либерал, Ты все это не выбирал, Но ведь я-то тоже не выбирал! Мы прожили жизнь, Тяжёлую и одну. Можно мы больше не будем Иллюстрировать вам войну? Мы уже всё, ребята, Нас забрала земля. Можно вы как-то сами. Как-то уже с нуля. Не нужна нам ни ваша гордость, Ни ваш потаённый стыд. Я прошу тебя, сделай так, Чтоб я был наконец забыт.
Но ведь я забуду, как в Русском музее Мы искали девятый вал, Как я проснулся мокрый, А ты меня одевал, Как читали Пришвина, Как искали в атласе полюса, Как ты мне объяснял, почему на небе Такая белая полоса За любым самолётом, Как подарил мне Увеличительное стекло…
Ничего, отвечает дед, Исчезая. Тебе ведь и это не помогло.
11 мая 2022
***
Как барахтаться под тяжестью «не свой» Поздним бархатцем под высохшей листвой Словно бабочка последняя в горсти Святу месту всё никак не зарасти Дай мне руку на прощанье и свали Мы ведь больше никакие не «свои» Что-то хрустнет при пожатьи в кулаке Это бабочка прилипшая к руке До весны всего полгода-ни о чем Надо просто сделать рожу кирпичом Поскользнуться на подтаявшем «прости» И на брюхе до апреля доползти Там и небо станет вечно-голубым Свято место будет занято любым Но покуда не пришел никто любой Свято место остается за тобой Эта точка не вмещает пустоту Кто-то должен оставаться на посту Чтоб отряхивать присохшую пыльцу И размазывать ноябрь по лицу.
17.09.2025
***
Господи, или кто там с тобой ошую. Дай нам надежду, но, пожалуйста, небольшую. Мы большую вряд ли уже потянем, А значит верить сами в нее не станем.
Господи, и кто там есть одесную, Включи нам лампочку - тусклую, подвесную, Старую, закоптелую, да, вот эту, Мы сейчас не готовы к большому свету.
Боже, подай нам голос, а лучше шёпот, Ты пойми, у нас травматичный опыт, Когда из ушей мы вынем остатки воска, Нам будет больно от самого дальнего отголоска.
Не оставляй нас, хотя ты уже оставил В этой игре, где нет ни судьи, ни правил, Ты дал нам игру бессмысленную и тупую, Ты дал нам мяч. Мы бьем по нему вслепую.
Господи, ты о чем, мы не просим рая! Пусть будет вонь, и мрак, и тюрьма сырая, В комнате сто один пусть крысы грызут нам лица. Господи, только так мы снова начнём молиться.
* * *
МАМЕ
Андрей Александрович Ложкин 63 года дантист
Поднимает над головой ослепительно белый лист Борода его развевается на ветру Его будут искать и найдут уже поутру Без надежды выйти без плаката без бороды И мордовский ливень залижет его следы.
Даниил Егорович Милькис 24 года студент, задрот
В чужом инстаграме лайкает анекдот У него есть девушка Соня и невнятная борода Он передаст кольцо с адвокатом Соня ответит да Он расскажет о боге, ему не позволят сесть Дадут четыре и восемь. Ну слава богу. Прокуратура просила шесть.
Ася Меленко четырнадцать ебанько
Красит в сине-жёлтый школьное молоко На спине черепахи рисует конец войны Взлетает и смотрит сверху на тело своей страны Лёгкий пар поднимается из низин Начнут с беседы. Потом добавят аминазин.
Александр Сергеевич Пушкин Двести двадцать четыре Поэт и Луч Смотрит на Бучу Откуда-то из-за туч Почесывает языковую свою среду И думает: Ну вас нахуй. Я сам уйду.
